Главная Университет Университет в СМИ Наследница по прямой

Наследница по прямой

Благодаря усилиям этих женщин многим людям, прежде обреченным на слепоту, было сохранено зрение, а операции на глазах стали менее травматичными. Каждая в свое время заведовала кафедрой глазных болезней БГМУ(МГМИ) , была главным внештатным офтальмологом Минздрава.

С доктором медицинских наук Тамарой Бирич — наш разговор о ее знаменитой маме, семье и офтальмологии.

Тамара Бирич — профессор кафедры глазных болезней БГМУ, заслуженный врач Республики Беларусь, лауреат Государственной премии Респуб­лики Беларусь в области естественных наук, член Европейского общества офтальмологов, автор учебника «Офтальмология» для студентов вузов.

Провела глубокие исследования состояния зрительного нерва при глаукоме. С именем Тамары Андреевны связано внедрение лазерных методов в практику лечения глазных заболеваний.

Яблочко от яблони

— Тамара Андреевна, имея такую известную маму, вы, наверное, с детства были обречены продолжить ее дело?

— Вовсе нет. Конечно, мама нередко рассказывала мне о каком-нибудь неординарном случае. Например, как одну девочку из Гродненской области петух клюнул в глаз, у нее была тяжелая травма. Благодаря сложной операции глаз удалось сохранить. Но сказать, что мама с детства готовила меня к тяжелым медицинским будням, было бы неправдой. Школу №  24 Минска я окончила с медалью. Как и моя подруга Зоя Ходонова, была завзятым театралом, старалась побывать на всех премьерах. Мы с Зоей решили поступать на биофак МГУ, полагая, что учеба там будет необременительной (биологию считали легким предметом) и мы сможем ходить по театрам, приобщаться к высокому искусству. Если бы мама была категорически против, я бы, наверное, настояла на своем. Но она просто спросила: «Ты хочешь быть учительницей биологии? Подумай, может, стоит все-таки выбрать профессию врача». Я поразмышляла и решила поступать в медицинский. Потом в институте определилась с офтальмологией. Во многом эта специальность представляется мне аристократической, поскольку летальные исходы крайне редки и хирургия (точнее, микрохирургия) очень деликатная.

— Чему вы учились у мамы как офтальмолога, врача, ученого?

— Прежде всего отношению к больному. Для мамы не имел значения статус пациента: она ко всем была одинаково внимательна, не считалась с личным временем. Случалось, в сложных ситуациях ее среди ночи вызывали в травматологический пункт при больнице №  3. И она никогда не жаловалась. Мама трудилась почти до конца своих дней, в последние годы не бралась только за полостные операции. Даже во время отдыха она с удовольст­вием уединялась и работала над монографиями, научными статьями.

— Мешала ли вам фамилия или, наоборот, помогала в вашем профессиональном становлении?

— Думаю, она не сыграла особой роли. Хотя династии в те годы не одобрялись. Считалось: семейственность — это плохо. Конечно, иногда нас с мамой сравнивали. Но меня это не смущало.

— Были ли у вас и мамы такие пациенты, которые запомнились на всю жизнь, стали друзьями?

— Да. Часто вспоминаю Героя Советского Союза вице-адмирала Георгия Никитича Холостякова. Уроженец Барановичей, он в очередной раз приехал в Беларусь, и здесь у него случился острый приступ глаукомы. Ситуация была сложной, требовалась срочная операция. Прооперировала его мама, и очень удачно. После этого всякий раз, приезжая в Минск, Георгий Никитич заходил к нам в гости. Это был такой уникальный человек, что мы засиживались за полночь, слушая его рассказы…

Мама в войну сделала открытие

Татьяна Бирич (1905-1993) — первая в Беларуси женщина-профессор, Герой Социалистического Труда, заслуженный врач БССР, заслуженный деятель науки БССР, почетный гражданин Минска, член-корреспондент Академии наук БССР.

Еще в предвоенные годы внедрила в Беларуси в клиническую практику методы пластической хирургии. Впервые в мире для лечения слепоты применила кислородную терапию, получившую впоследствии широкое распространение в СССР и за рубежом.

В 1961 году одной из первых в мире освоила метод польского офтальмолога Тадеуша Крвавича, предложившего при удалении катаракты использовать низкие температуры.

Татьяна Васильевна фактически создала в Беларуси отечественную офтальмологическую школу.

— А где вашу семью застала война?

— В тот июнь я, двухлетняя кроха, жила у бабушки и дедушки в Борисове. Мама работала в Минске. Случилось так, что главврач 1-й Советской больницы (ныне городской клинической больницы №  3 имени Е.В. Клумова) в это время уехал к своей семье. А поскольку мама была секретарем парторганизации, то ей и пришлось руководство клиникой взять на себя в такой сложный период. Благодаря помощи однокурсника, который тогда возглавлял в Минске штаб гражданской обороны, ей удалось добиться, чтобы раненых, документацию и персонал быстро эвакуировали по железной дороге в тыл. Мама в те дни испытала такой шок, что сама почему-то не села в этот эшелон, шедший на восток через Борисов, а пешком пошла к родным. По дороге пережила немецкие бомбардировки. Все вместе — бабушка, дедушка, я и мама — уходили от подступавших немцев и потом благополучно эвакуировались поездом в Саратов.

— Остались ли у вас какие-то воспоминания об этом периоде?

— Помню, что каждое воскресенье в Саратове (а туда были эвакуированы лучшие творческие коллективы страны) мы с мамой ходили в оперный театр. В этом городе мама проработала всю войну в звании военного врача II ранга: вначале ассистентом, затем заведующей кафедрой глазных болезней Саратовского мединститута. Именно там впервые в мировой офтальмологической практике она применила метод кислородной терапии. А побудил ее к этому случай массового отравления бойцов в Ростове-на-Дону спиртом, «оставленным» фашистами. Ничего не подозревая, мужчины выпили содержимое найденных бутылок, а спирт оказался метиловым. Они ослепли. Тогда мама и предложила использовать оксигенотерапию. В 1945 году мы вернулись в Минск. Город был разрушен. Но, к счастью, наш дом уцелел.

Мужчины в семье не уступали женщинам по таланту

— О мужчинах в вашей семье, признаюсь, знаю меньше. Прочла только о дедушке. Василий Самуилович Бирич в 1900 году приехал в деревню Лошница Борисовского уезд­а и возглавил там школу, в которой потом проработал 27 лет. Был удостоен звания заслуженного учителя БССР, награжден орденом Ленина за просветительскую деятельность и подготовку педагогических кадров.

— Дедушка окончил ту же Несвижскую учительскую семинарию, что и Якуб Колас. Благодаря его активной деятельности в Лошнице число школьников, в том числе и девочек, увеличилось в несколько раз. Изменился и учебный процесс, более основательным стало изучение словесности и математики.

— Наверное, непросто приходилось вашим отцу и мужу рядом с такими незаурядными женщинами, как мама и вы?

— Мой отец Андрей Терентьевич Шинкевич был партийным деятелем, его репрессировали в конце 1938-го, еще до моего рож­дения. На поселении он и погиб. После смерти Сталина отца за отсутствием состава преступления реабилитировали. Настоящей опорой для меня в жизни стал муж Евгений Петрович Терешко. Он умер в прошлом году. Мы прожили вместе 50 счастливых лет. Муж был доцентом кафедры«Экономика и организация машиностроительного производства“ БНТУ, кандидатом технических наук, талантливым, многогранно одаренным человеком. Интересовался историей, не раз становился чемпио­ном БССР по подводному плаванию. Сын Василий, инженер по специальности, стал специалис­том по раритетным автомобилям, он профессиональный автореконструктор. Внук Франциск учится на биофаке.

— То есть продолжателей профессиональной медицинской династии пока нет?

— Медики в нашей семье по женской линии. К слову, моя бабушка Мария Леонтьевна была акушеркой. Надеюсь, что внучка Павлинка (онаокончила 5-й класс гимназии №  23) станет медиком и продолжит династию. Признаюсь, давно хочу написать мемуары о нашей семье. Рассказать есть что. Хотя бы для внуков и правнуков нужно оставить воспоминания, как, к слову, в свое время поступил мой дедушка.

Ольга ПОКЛОНСКАЯ
Вечерний Минск, 5 июня 2014

 

 Поделитесь