Главная Университет Университет в СМИ Детский хирург Александр Севковский

Детский хирург Александр Севковский


Дети выказывают высшую благодарность — быстро поправляются

А еще представьте радость отца, дело которого подхватывает сын — и при этом преуспевает!

Доцент Александр Севковский преподает курс детской хирургии в БГМУ. Сын Игорь Александрович возглавляет хирургическое отделение № 1 (экстренной хирургии) в РНПЦ детской хирургии. 25 июня Севковскому-старшему исполнилось 65 лет.

Александр Иванович окончил Минский госмединститут и 3 года набирался опыта в Могилевской детской больнице. Затем прошел отличную подготовку как интерн и ассистент в Центре детской хирургии в столице у профессора Олега Северьяновича Мишарева. Брал суточные дежурства в отделениях экстренной и гнойной хирургии. Практика отлично сочеталась с наукой. Кандидатскую диссертацию посвятил нарушениям кровообращения у детей раннего возраста при острых осложненных пневмониях. Молодого ученого и хирурга интересовало многое: неонатальная, гнойно-септическая хирургия, гнойно-септические заболевания у детей старшего возраста, острый и хронический остеомиелит, неотложная хирургия.

Сегодня передает бесценный опыт будущим врачам. Придирчив к сыну Игорю: знает, что строгость наставника еще не испортила ни одного хирурга. А сын делает сложнейшие операции, и на кону — судьба ребенка.

Александр Иванович, насколько трудно готовить специалистов, от которых зависят жизнь и здоровье детей?

— Лично мне это в радость. Обучаю детских хирургов в cубординатуре и докторантуре.

Преподаю предмет как составляющую педиатрического образования. Студенты усваивают азы, а при постоянном стремлении знать больше станут классными специалистами.

Для молодых хирургия — откровение; она окружена флером таинственности, романтики. Кажется, что со скальпелем в руке быстрее поможешь пациенту. На самом деле хирургия стоит на трех китах. Во-первых, правильный диагноз. Во-вторых, своевременная операция с минимальным травмированием тканей. И наконец — выхаживание, при котором без интенсивной терапии не обойтись. Успех хирурга строится и на дооперационных решениях.

Уже 20 лет нет случаев смерти от аппендицита — вытягиваем самых тяжелых больных. Да и с запущенными формами поступают все реже. Потому что педиатры стали лучше ориентироваться в данной проблеме. На 4-м курсе учу их диагностике хирургической патологии. Показываю пациентов разных возрастных категорий, обучаю методикам обследования. Важна специальная техника пальпации, перкуссии — незаменимых практических навыков. После усвоения каждой темы — отработка умений у постели больного, закрепление знаний.

А основы психологического подхода к ребенку даете?

— А как же! Все индивидуально. С одним построже, с другим помягче. На робкого чуть повысишь голос — он замкнется и не покажет живот. Часто проводим осмотр в игровой форме. У маленького пациента не спросишь: «На что жалуетесь? Расскажите о своем состоянии!». Надо действовать с улыбкой, сочувственно, доброжелательно. Не имеешь права быть не в настроении или в раздражении.

Случается, дашь группе задание выслушать ребенка. Вокруг него все молодые и красивые, а он плачет, сопротивляется. Потому что любви к себе не чувствует.

Наставляю, как правильно общаться с родственниками, ведь малыш лежит в больнице со взрослым. Когда налажен контакт, благожелательно настроена мама, врач «просвещен» об особенностях карапуза, возникает доверие.

Можно ли научить доброте и душевности?

— Эти качества воспитываются, взращиваются всю жизнь. Студенты-медики должны видеть личный пример. Подаешь ребенку руку, немножко задерживаешь в своей — согреваешь. Он успокаивается и уже не боится показать животик. Хорошему врачу молодые невольно будут подражать.

Привожу будущих докторов в операционную, демонстрирую манипуляции в перевязочной, в процедурных кабинетах. Пока нет диплома, самостоятельно зашивать рану нельзя. Но наложить повязку позволено. Когда смотрят, что и как ты делаешь, то запоминают лучше, нежели по учебнику.

— А кто вам прививал любовь к детям?

— Мой отец Иван Иванович Севковский. Он окончил польскую гимназию и Брестский пединститут, преподавал белорусский язык. Восхищался «нашай сакавiтай мовай». Мы часто слышали от него отрывки из «Новай зямлi» Якуба Коласа, стихи Максима Богдановича, Змитрока Бядули. Отец учил детей с радостью, да и у самого было 3 сына. Помогал благоустраивать усадьбу «Тугановичи» под Барановичами — ту самую, где встречались влюбленные Адам Мицкевич и Мария Верещака.

Мама Нина Яковлевна в голодное время приехала из России и осталась здесь на всю жизнь. Начинала рядовым почтовым работником, затем назначили начальником отделения связи. В молодости хотела быть врачом. И мы с братьями под влиянием мамы даже не думали ни о какой другой профессии (средний стал акушером-гинекологом, младший — хирургом-онкологом).

В детскую хирургию я пришел… через учительство. Поступал на лечебный факультет, но не прошел по конкурсу. Год трудился в школе, где директорствовал папа, — учил детей младших классов. У меня было 12 человек. Занимался с ними в избе на хуторе.

Эта работа какой-то рычажок во мне переключила. Понял, что должен поступать не на лечебный, а на педиатрический факультет. И ни разу не пожалел. Педиатр — самая лучшая профессия. Дети выказывают высшую благодарность, которая только может быть, — быстро поправляются.

Во времена моей юности студенты не шиковали, как сейчас, зато учились старательнее. Руководили кафедрами доктора, подготовленные профессурой дореволюционных десятилетий.

Нас интенсивно «подковывали» на последних курсах. Лекции читали травматологи, анестезиологи, реаниматологи. Когда я начал самостоятельную практику, то в запасе имел хороший опыт: успел потрудиться ассистентом более чем на 300 операциях.

Преподаватели настаивали: нужна физическая активность, важно укреплять организм. Наши предки трудились на земле, и у нас в генах заложена потребность в телесной нагрузке.

Тогда не было такой всевидящей техники…

 — Самое сложное оснащение — рентгеновский аппарат и жесткие видеоскопы для обследования пищевода, кишечника. Больше внимания уделяли физикальным методам. 20 лет назад стажировался в Германии, и мне удавалось ставить диагнозы быстрее и точнее своих руководителей, полагавшихся на технику. Сейчас есть, к примеру, гибкие нетравматичные зонды для желудка; компьютерные томографы изучают структуру тела на разных глубинах… Но все это помогает лишь уточнить предполагаемый диагноз.

В 1990-е годы земля Северный Рейн–Вестфалия выступила главным спонсором, немецкие коллеги вложили в наш Центр детской хирургии немалые средства. Фирма «Дрегер» поставила оборудование для лаборатории, системы мониторинга состояния больного. Результаты лечения улучшились в десятки раз.

Старт программе дал Горбачёв. Когда у Михаила Сергеевича спросили: «Куда направить деньги для оказания помощи Советскому Союзу?» — он ответил: «От аварии на ЧАЭС сильно пострадала Белоруссия, хорошо бы помочь ей в плане модернизации медицины». В общество Berliner Bürger Danken («Граждане Берлина благодарят») входили бизнесмены, банкиры, врачи. Собирали деньги, на них закупали технику. Возглавляла эту деятельность госпожа Утта Шнорр. Мои друзья привозили перевязочный и шовный материал. Общество «Дети Чернобыля» земли Гессен (руководитель Андреас Кюн) при поддержке религиозных организаций отправляло колонны машин.

Переоснастили клинику. После этого наши врачи 20 лет периодически стажировались в Берлине; сейчас заграничную практику проходят медсестры.

— Вы прилагали какие-то усилия, чтобы сын пошел по вашим стопам?

— Все профессионалы вырастают в соответствующем кругу. Если родители — медики, не удивительно, что дети тоже становятся врачами. Игорь поступил на педиатрический факультет; я учил его диагностическим приемам, брал в операционную. Хирург должен постигать многое, приобретать опыт, и он это делал. Маленькие пациенты хорошо к нему относятся: и пошутит, и поиграет, у него ведь четверо детей. Мне кажется, что он не имел страха первопроходца в профессии.

В Германии почитают за честь (даже министры и канцлер) поддерживать дружеские отношения с хирургами: очень уважаемая профессия у немцев. У нас дома часто бывали доценты, профессора — люди, достигшие в своем деле высот; сын охотно общался с ними, впитывал разговоры.

Делает сложные операции, рука у него легкая. Больные быстро идут на поправку.

В РНПЦ детской хирургии он такой не один, есть много талантливых хирургов, успешных в экстренной хирургии: Андрей Зельский, Андрей Заполянский, Олег Коростелев. Я радуюсь их профессиональному росту. И на душе спокойно: хирургия — в надежных молодых руках.

— Вместе с сыном вы оказывали помощь пострадавшим от теракта в минском метро в апреле 2011 года. Ситуация потребовала большой выдержки…

— Все работники нашего центра действовали в тот день как одна сплоченная семья. Сообщение о случившемся передал ответственный службы скорой помощи. Доктора сразу устремились в клинику. Оперативно прибыло руководство.

К проведению операций готовили дыхательные и инфузионные системы, медикаменты для реанимационной помощи. Из планового и гнойного отделений выписали подлеченных больных, освободили 50 коек.

Стали поступать пострадавшие. Двух молодых пациенток привезли со сложными ранениями. У одной обгорело лицо, позднее мы перевели ее в ожоговый центр; у другой была повреждена передняя брюшная стенка без проникновения в полость живота, множественные осколочные ранения конечностей. Применяли седативные препараты, чтобы успокоить девушек, осознававших, что они покалечены, и горько переживавших это. Еще одна несчастная получила удар в спину, в том месте образовались гематомы и ссадины, она сильно нервничала. У кого-то из парнишек была контузия, в результате травмы барабанной перепонки пострадал слух.

Всех утешали и поднимали на ноги…

В Жировичском монастыре отец и сын сфотографировались со священником (и поэтом) отцом Николаем — в миру Олегом Бембелем, сыном именитого скульптора, народного художника БССР Андрея Бембеля.

Элла Олина
Медицинский вестник, 9 июля 2015

 

 Поделитесь