Главная Университет Университет в СМИ Великан стоматологии Леонид Величко

Великан стоматологии Леонид Величко

 


Военные дни вспоминает профессор кафедры ортопедической стоматологии БГМУ, доктор мед. наук (к тому же — первый кандидат мед. наук по стоматологии в БССР)

Справка «МВ»

Родился в Старобине 4 августа 1925 года.

Отличник здравоохранения РБ.

Лауреат Государственной премии БССР за разработку и создание новых технологических процессов и оборудования для нанесения 
тонкопленочных покрытий методом ионно-лучевой обработки и их широкое внедрение в народное хозяйство. Почетный доктор БГМУ, почетный гражданин Старобина.

Имеет 13 авторских свидетельств на изобретения, 26 удостоверений на рацпредложения, 5 дипломов ВДНХ БССР (4 из них — 1-й степени).

Награжден знаком «Изобретатель СССР», почетной грамотой Кабинета министров РБ, почетными грамотами БГМУ.

Бодрый голос, крепкое рукопожатие, острый ум и громадье планов. Всем бы так чувствовать себя в почти 90 лет!

— Возраст меня не пугает, — говорит Леонид Степанович. — В роду полно долгожителей. Отец ушел в 93 года, дядя — в 94, двоюродная сестра — в 97. Вот на кого равняюсь!

Отрочество, перечеркнутое войной

15-летний Леня успел окончить 8 классов белорусской школы в Старобине. Плескался с друзьями в речке. Наслаждался каникулами. И тут появилась компания сверстников: «Во дают! Купаются! Не слышали, что ли? Война началась!».

Мальчишки не поверили и водные забавы продолжили. Кругом тишина, красота. Даже представить невозможно, что простая деревенская жизнь враз закончится.

Первые дни все еще шло своим чередом. Мама занималась хозяйством, семья содержала 60 соток земли и домашний скот (корову, поросят). В помощниках ходили сыновья: Леня и младший Женя. Делали все, что требовало крепкой мужской руки. Отец в основном пропадал на работе.

В Старобине было 2 фельдшера. Степан считался  незаменимым специалистом, трудился в больнице от зари до глубокой ночи. С любыми хворями к нему обращались. Только вернется домой — в окно уже стучат.

«Степаночко, выручай: Манька от несчастной любви уксусом отравилась!»

«Помоги, сосед! Петровна свежего хлеба наелась. Кажись, заворот кишок у нее!»

И отец снова уходил. За безотказность, стремление помочь его уважали.

Вместе с братом, отцом и дядей Леня косил траву на берегу реки Случь. На дороге, ведущей в сторону поселка, заметили колонну немецких машин и поспешили домой.

В Старобине гитлеровцы устроили облаву. Жителей вывели из домов на улицу и принялись сортировать: определяли евреев, внимательно осматривая каждого и вглядываясь в лица. Женщин и детей отпустили. Дали уйти и Леониду с братом — щуплым подросткам. А отца и дядю, как и всех остальных мужчин, увели на площадь.

…Тревожные часы ожидания тянулись бесконечно. В доме кавардак. Вещи разбросаны немцами, репродуктор-тарелка раздавлен сапогами.

А между тем на площади объявили причину сбора: несколько дней назад в 10 километрах от Старобина убили 2 оккупантов.

«Не откроете, что вам известно об этом, — расстреляем всех», — сказал переводчик.

«Мы ничего не видели, — нарушил тишину кто-то из “славян”. — Но недавно тракторист Лешка стал ездить на “опеле”». 

Информатора отвели в сторону. Карательный отряд стал избивать евреев, их загнали в грузовики. Не пощадили и однорукого председателя колхоза.

…В паре километров от Старобина машины остановили и заставили людей рыть ров. После всех расстреляли и закопали. Одному удалось выжить. Он вернулся домой, но в лес, как многие другие земляки, не ушел. При следующей облаве его убили…

Ответственное задание

Фашисты организовали свою хозяйственную службу, установили налоги, назначили бургомистра. Колючей проволокой обнесли Старобин; поселок патрулировали полицаи. Кипело недовольство местных: жгла боль за родных и соседей, уничтоженных оккупантами. Партизаны поддерживали связь с жителями, узнавали новости…

Однажды Леня с другом Фадеем (сыном другого фельдшера) участвовали в операции. Сосед возглавил партизанский отряд, который обосновался в нескольких километрах от Старобина. Командир нашел контакт с полицаями-белорусами, недовольными немецкой политикой.

Однажды благодаря им ликвидировали 12 врагов. Во время похорон на главной площади Старобина в толпе появились антифашистские листовки. Это и было секретным заданием для подростков. Оккупанты прошерстили весь поселок, но так и не нашли никого и ничего.

Пуля не промах

«Немцы отступают!» — прибежала на сенокос запыхавшаяся женщина.

«Мы вернемся домой, а вы предупредите партизан», — сказал Лене и Жене отец.

Вместе с одним знакомым братья взяли челн, смастерили из гибких веток подобие весел и сплавились вниз на 7 километров — там стоял отряд.

Когда вернулись в Старобин, поселок не узнали. Оккупанты все разрушили. На месте дома — пепелище. Во дворе обгоревший остов высокой березы. К счастью, родители успели спастись.

…Через несколько дней выездной военкомат направил Леонида Величко в армию. В 1944-м ему исполнилось 19.

Под Жлобином новобранцы попали в запасной полк. Обмундирования им не выдали, оружие только показали — обучали на… палках. А спустя пару месяцев ночевок в лесу в хлипких шалашах под нещадным осенним дождем отправили поездом в Польшу — на передний край 1-го Белорусского фронта. Там распределили по боевым подразделениям. Леонид угодил в одно из самых сложных — автоматчиков-блокировщиков. Задача — обезопасить амбразуру вражеского дота при наступлении (проще говоря — закрыть своим телом).

— У меня не было случая поступить как известный герой Александр Матросов, но желание совершить подвиг было, — вспоминает Леонид Степанович.

За боевые заслуги он награжден орденом Отечественной войны и 16 медалями.

…Наступление под Варшавой. Ночь. Бесшумное (насколько возможно) продвижение. Артиллерия, пехота, катюши. Танки пройти не могут. Леонид, увидев, как из небольшой траншеи выскочил командир взвода, решил: «Залезу в этот окоп, надо немного передохнуть».+

Только стал на бруствер, как в ушах зазвенело. Услышал голос: «Величко, ты жив?».

Командир резко втянул раненого в окоп, забрал автомат и начал отстреливаться. Мгновенная реакция сослуживца спасла Леонида. Еще немного — и было бы поздно: вещмешок сзади весь в дырках от пуль.

Поскольку успел пригнуться, пуля вошла в щеку, проскочила в нескольких миллиметрах от сонной артерии и осталась в шейной мышце.

Судьба сберегала его для важных дел.


Апрель 1945 года. По пути из госпиталя домой, в Старобин. В таком ракурсе раненая щека не видна.

За полгода в госпитале насмотрелся на всякое. Челюстно-лицевые ранения были распространенными. Почти в 80% случаев пострадавшие возвращались в строй или к работе в тылу. Существенный вклад в реабилитацию пациентов с огнестрельными переломами челюстей внес будущий учитель Леонида Величко — профессор Вениамин Курляндский.

В начале войны для лечения таких травм использовали проволочные шины (применяли межчелюстную фиксацию). Почти у 35% раненых развивались контрактуры, доля неправильно сросшихся переломов оставалась большой. Ситуация требовала изменить подход к лечению.

Вениамин Курляндский сформулировал показания к одночелюстному шинированию, обосновал методику лечебной физкультуры при таких ранениях.

В кабинете Леонида Степановича портрет учителя — знак глубокого почтения. К 100-летию со дня рождения В. Курляндского профессора Величко наградили серебряной медалью Московского государственного медико-стоматологического университета.

Профессию выбрало… общежитие

В Старобин Леонид возвратился инвалидом III группы. Рана на щеке — свищ незаживающий. Во время еды из него лилась слюна.

Приходилось приспосабливать резиновую медицинскую перчатку.

«Может, еще затянется», — неуверенно сказали доктора, комиссуя солдата.

Молодость взяла свое — спустя год рана зарубцевалась. Сейчас виден лишь маленький шрам…

«Немного отдохни и думай об учебе», — посоветовала мама. Ей хотелось, чтобы сыновья, по примеру отца, стали уважаемыми людьми.

Какую профессию выбрать? Евгению по душе пришелся Минский пединститут, а Леонид хотел побыстрее выучиться и зарабатывать на хлеб. На глаза попались 2 объявления. Одно о наборе в Минскую зубоврачебную школу с пометкой «Общежитием обеспечиваем частично»; второе — в техникум пищевой промышленности, где готовили специалистов по ликеро-водочному производству. Техникум не прельщал: общежития не было.

Столица в руинах потрясла. Пепелища, разрушенные дома, расчищены только проезды…

Общежитие — громко сказано: всего 2 комнаты на 6 человек каждая, полуразвалившаяся печка, прогнивший деревянный пол. Зато был большой стол для занятий. Но и такому приюту были рады. На следующий год сами отремонтировали помещение: нашли печника, заменили доски, облагородили стены.

На занятия добирались пешком; единственный трамвай курсировал по главной — Советской — улице.

Служба снабжения

Распределился после учебы в родной поселок. Уговорил переехать туда сокурсника: одному с большим наплывом пациентов не справиться. Рабочее место организовали прямо в кабинете зубного врача. Идет прием, а рядом трудятся техники с молотком и паяльником.

Коронки были только 2 диаметров, а требовалось гораздо больше. Приходилось вручную подгонять их с помощью аппарата Самсонова. Полировка и шлифовка тоже без всяких вспомогательных приспособлений: брали напильник, наворачивали на него наждачную бумагу (грубую, а потом «нулевку»), затем со специальной пастой (крокус) обрабатывали коронки. С тех пор у Величко правая лопатка выше левой.

За материалами ездили раз в месяц в Бобруйскую областную стомполиклинику, но не всегда удавалось чем-то разжиться. Выкручивались. Как-то потребовался гипс, а его не достать.

В Старобине в ту пору квартировали геологи, искавшие калийную соль. Они подбросили Леонида Степановича на грузовой машине в Минск. Заехал на гипсовый завод и набрал 2 мешка. Вот такая служба снабжения!

Жена-хозяюшка

Антонина прибыла в Старобин по направлению Харьковского фармацевтического института. Леонид сразу заприметил симпатичную темноволосую девушку, взялся приглашать на танцы в клуб. Медицина быстро сблизила: поговорить всегда было о чем.

Родителям девушка понравилась. Они дали согласие на брак. Только заметили: «Теперь на жену равняйся».

Стоматологов в Минске тогда не готовили, Леонид решил поступать на стомфак Киевского госмединститута. Антонина осталась до возвращения мужа в Старобине: после войны даже одному трудно было найти жилье в чужом городе…

— Жены не стало 12 лет назад, — рассказывает Леонид Степанович. — Вспоминаю о ней с теплотой. Спокойный, добрый человек, прекрасный кулинар. Я много учился, все время посвящал работе, науке. А ей приходилось ждать, самой в первые годы растить дочь Светлану. Когда приглашал домой коллег-иностранцев, все нахваливали Тонины фирменные драники, мачанку, вареники с творогом и вишней.

Киевские институты

На факультете в Киеве оказалось 8 белорусов. В комнате общежития (в здании бывшего монастыря) 12 человек. Место потрясающее — Владимирская горка, рядом Екатерининская церковь. Город на всю жизнь стал любимым.

До первой сессии пришлось туговато: стипендии не было. Помогала Леониду вся семья: деньги высылали родители, жена и брат Евгений (он к тому времени уже учительствовал в Могилеве). Экономил на всем. Борщ в столовой брал без сметаны, рыбу — самую дешевую.

Давали отличную общую медицинскую подготовку, обширные знания по стоматологии. Вырабатывалось особое клиническое мышление, которое и сегодня помогает Леониду Величко определить любое недомогание.

С 3-го курса стал подрабатывать по специальности. Через 3 года коллеги с сожалением проводили добродушного, открытого, трудолюбивого молодого человека.

Школа Курляндского

В Минске ждало разочарование. Несмотря на то, что в республике было всего 5 стоматологов с высшим образованием, для квалифицированного специалиста работы не нашлось.

«Все места заняты. У нас сейчас зубные врачи приравнены к стоматологам», — сообщили в горздравотделе.

Выручила зубоврачебная школа (Минское медучилище № 3), где когда-то делал первые шаги в профессии. Вернулся в родные пенаты преподавателем.

В 1960 году открылся стоматологический факультет Минского госмединститута. А работать некому. В институте решили не ждать готовых специалистов, а «взращивать» кадры самостоятельно. Объявили конкурс в целевую аспирантуру Московского государственного медико-стоматологического института по 3 квалификациям: стоматолога-хирурга, стоматолога-терапевта и стоматолога-ортопеда. Величко понял: это шанс. Ортопедия была его призванием.

И снова 3 года вдали от семьи, в Москве.

Здесь произошла встреча Леонида Степановича с учителем в профессии — Вениамином Курляндским, выдающимся ученым, заведующим кафедрой ортопедической стоматологии (ныне — кафедра госпитальной ортопедической стоматологии) Московского государственного медико-стоматологического института. Вениамин Юрьевич требовал смотреть на проблемы ортопедической стоматологии с общемедицинских позиций, следить за новинками в естественных науках и медицине.

Одним из главных научных интересов Курляндского было ортопедическое лечение при полном отсутствии зубов, в т. ч. у детей. Как лучше снять и изготовить слепки и протезы для таких пациентов, зафиксировать изделие на челюстях? Надо хорошо знать строение рта, уметь правильно обозначить край (иначе протез не будет держаться). Вскоре старательный и аккуратный аспирант Леонид Величко мог разбираться в этой технологии под стать учителю.

Как-то Курляндский вызвал ученика.

«Принимай земляка!» — показал он на насупившегося мальчика.

Сашу привезла в Москву из Гомеля мама. К 2 годам у него не появилось ни одного зуба, губы ввалились, образовав характерную складку. На голове у малыша не было волос.

У старших сыновей гомельчанки были те же проблемы. Всевозможные анализы не выявили отклонений. Предположили лишь одну причину: в войну женщина работала в рентген-кабинете без защиты.

Леонид Степанович сделал слепки челюстей и изготовил съемные протезы — с виду не отличить от настоящих зубов. Надо было видеть сияющее лицо мальчика! Эти слепки хранятся у профессора до сих пор.

Борьба  за ортопедическую базу

Кандидатская диссертация «Ортодонтическое лечение и протезирование при недоразвитии верхней челюсти в сформированном прикусе» стала одной из первых по этой теме в СССР.

В 1967 году Величко возглавил кафедру ортопедической стоматологии в Минском госмединституте (занимал должность до 1993 года), стал главным внештатным стоматологом столицы (потом — главным внештатным стоматологом Минздрава; был им четверть века). Материально-техническую базу белорусской стоматологии пришлось создавать с нуля.

Для занятий студентов и приема больных выделили лишь 2 кабинета на Ленинградской. Они пустовали.

«Отдайте их кому-то другому. Нам даже кресла для больных негде поставить», — возмущался Леонид Степанович при встрече с министром здравоохранения БССР Иваном Инсаровым. — «Ваши предложения?» — «Для работы надо иметь нормальное здание».

Сражаться пришлось за новые «апартаменты» Минского медучилища № 3 на улице Сухой. Директор учебного заведения и преподаватели стали возмущаться: «Да где ваши пациенты? Помещение будет стоять пустым, потому что о вас никто не знает!».

Помогла замминистра здравоохранения БССР Любовь Маринкевич: «Как планируете организовать работу?».

«Возьму мегафон и выйду на улицу, буду зазывать людей. Выступлю в СМИ. Уверен, желающие получить стоматологическую помощь найдутся», — горячо отстаивал идею Величко.

И Любовь Прокофьевна согласилась. Целое здание отошло мединституту. Училище перевели в Гомель.

Радикальных мер для привлечения пациентов не потребовалось. Несколько выступлений Леонида Величко по телевизору — и народ буквально повалил. Очередь из пенсионеров (им стоматологические услуги оказывали бесплатно) была расписана на 3 года. А на протезирование золотыми коронками — на все 5.

Мастерство Леонида Степановича ценилось настолько, что попасть к нему стремились люди, занимавшие высокие должности. Будучи ответственным, работу делал на совесть: зубные протезы были подогнаны идеально.

В своем деле Леонид Величко привык добиваться идеального результата. Протезироваться у профессора приезжали и те, кто оценил его работу несколько десятилетий назад.

Анонимка

Пережить чужой успех может не каждый. Как-то Величко вызвала Любовь Маринкевич: «Леонид Степанович, в министерство на вас пришла анонимка. Возмущаются, что вы уже 10 лет заведуете кафедрой, но до сих пор кандидат наук. Сами знаете, есть положение: через 10 лет нужно защитить докторскую».

«Работа почти готова, осталось лишь оформить ее, но с защитой пока не спешу».

И объяснил почему. В ВАКе в Москве диссертационные «рубили» направо и налево. Доставалось и медикам, и физикам, и лирикам. На глазах у Леонида Степановича после грубой оценки многолетнего труда «сгорели» от инфаркта 2 друга — филолог и физик. Поберечь себя и работу казалось ему верным шагом.

В 90 лет управляет автомобилем

«Беспокоиться» о судьбе Величко тайным недоброжелателям долго не пришлось. В 1980 году Леонид Степанович успешно защитил докторскую «Теоретическое и патогенетическое обоснование методов ортопедического лечения заболеваний пародонта». Изучил функциональную перегрузку опорного аппарата зубов, впервые провел математический анализ распределения напряжения в тканях пародонта при нагрузке, изобрел конструкции ортопедических аппаратов, шин и протезов.

Научно-педагогическая и организационно-практическая деятельность занимала все его время.

Написал и опубликовал более 200 научных работ, подготовил 2 докторов и 12 кандидатов мед. наук. Автор и соавтор монографий «Практика и лечение артикуляционной перегрузки пародонта», «Комплексное лечение зубочелюстных аномалий сформированного прикуса», «Справочника стоматолога-ортопеда» и первого национального учебника «Ортопедическая стоматология» (часть 2).

Леонид Степанович — основоположник научной школы стоматологов-ортопедов Беларуси (дело продолжает преемник — профессор Семен Наумо́вич).

21 год был заместителем председателя Республиканского общества стоматологов; 5 лет — заместителем председателя Всесоюзного общества стоматологов СССР; 19 лет возглавлял аттестационную комиссию по стоматологии Минздрава, 6 лет — методическую комиссию стоматологических дисциплин на стомфакультете БГМУ.

Леонид Степанович и сейчас читает лекции, консультирует пациентов, занимается наукой. Основная сфера интересов — изучение непереносимости организмом материалов, применяемых при изготовлении зубных протезов.

По сей день водит машину. Права получил еще в 1957 году, а первый автомобиль —  «Волгу» — купил через 8 лет.

Жизненные силы черпает в природе. С детства любит рыбалку. Иногда выбирается с удочкой к водоему возле дачи. Приятно наловить рыбы, сварить уху и позвать на угощение родных.

Когда за стол садятся дочь Светлана с мужем, внуки Александр и Леонид (у них уже свои семьи), правнук Артем — большая семья получается.

В гостях у учеников СШ № 29 Минска Леонид Степанович Величко рассказывает о военном прошлом с особым трепетом — среди слушателей правнук Артем (справа).

Светлана Стаховская
Фото из личного архива
Медицинский вестник, 14 мая 2015

 

 Поделитесь